megaenjoy
Размер: 1906 слов
Пейринг/Персонажи: Ойген Райнштайнер/Робер Эпинэ
Категория: слэш
Жанр: ангст, пвп
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: таймлайн "Лик победы". Робер приезжает из Сакаци в замок Эпинэ.
Предупреждение: нон-кон
Примечание: на заявку ОЭ-феста "Созвездия Этерны": "Слэш, ?/Робер Эпинэ. Рейтинговый секс, Робер снизу". Все герои совершеннолетние.


- Должен вам заметить, Эпинэ, вы не могли выбрать худшего времени, чтобы вернуться.
- Не вы первый мне об этом говорите...
Робер смотрел на него со спокойствием отчаяния. Ойгену казалось, он слышит борьбу мыслей в усталом мозгу человека, сидевшего напротив. Это просто удивительно, что герцог Эпинэ не впал в истерику, не набросился на него, не свалился от утомления. Он был как натянутая до предела струна, еще немного - и не выдержит. Но пока держался и даже делал вид, что ужинает. Ойген следил за чуть подрагивающими тонкими пальцами. У всех Эпинэ смугловатая кожа, черные глаза, темные волосы. А Робер, к тому же, как две капли воды напоминает Мишеля - если бы не белая прядь надо лбом. Эта прядь, да еще усталость делают герцога старше. Мишель... таким был бы Мишель, если бы выжил. А вот младший выжил дважды - благодаря герцогу Алва. Однако Первый маршал никогда ничего не делает зря.
Робер что-то спросил... И голос - голос Мишеля, который никогда не перестанет звучать для него. Как же они похожи!...
- Простите, Эпинэ, я задумался, - Ойген достал флягу. - Позвольте предложить вам настойку темной полыни - весьма благотворно действует на желудок и голову. Это поддержит вас.
Собеседник машинально подносит бокал к губам - Райнштайнер незаметно усмехается. Доверчивый! Или измучен настолько, что инстинкт самосохранения молчит? Настойка подействует быстро - Эпинэ-младший молод и силен, но едва держится на ногах, не выспался и ничего не ел. Иноходец прикрыл глаза руками, замер на мгновение, потом опустил руки и удивленно моргнул. Потряс головой, словно отгоняя морок.. Ойген вскочил, развернул на себя кресло Робера и внимательно вгляделся в глаза - в них единой чернотой сливались радужка и зрачок. Так, хорошо! Провел тыльной стороной руки по холодной щеке - Эпинэ дернулся, попытался встать - и не смог...
- Робер, вы меня слышите?
- Барон... Что вы... делаете? Что... вы мне дали? - выговорил медленно, с усилием. Ойген наклонился, снова погладил - скулы, подбородок. Сдерживаясь, чтобы не впиться в побелевшие губы жадным поцелуем, провел по волосам. Такие мягкие! Точеное лицо брата Мишеля с огромными черными глазами было совсем рядом - и Райнштайнер почти потерял бдительность. Напрасно - даже одурманенный коварным зельем, Робер попытался сопротивляться - рука зашарила по столу, ища рукоятку кинжала. Ойген выругался - его пальцы впились в чужое запястье, кинжал выпал и барон пинком отшвырнул его прочь.

Кинжал упал на пол с металлическим лязгом... Шпага и пистолеты остались на лавке, не дотянуться, а встать он не мог. Иноходец так и не понял, что произошло: стены и потолок внезапно качнулись навстречу друг другу, перед глазами поплыл туман, из которого выступило - совсем рядом - лицо Райнштайнера с напряженно сощуренными глазами. Робер услышал его голос и собственный - глухо, как из под подушки. Создатель, неужели он отравлен?! Но Ойген Райнштайнер не тот человек, чтобы... Впрочем, думать было трудно: головокружение, как после трех бутылок "Черной крови" заставило прикрыть глаза. Стремясь справиться с дурнотой, Робер сделал глубокий вдох, но лучше не стало.
- Эпинэ, успокойтесь, - размеренный голос рядом. - Считайте, что в данных обстоятельствах вам, как и мне, необходимо немного расслабиться. Вам нечего бояться.
О чем он? Сознание разделилось на несколько частей: одна отмечала все, что происходит, а происходящее было дико, чудовищно... Вторая воспринимала прикосновения и шепот бергера на чувственном уровне и не могла сопротивляться. И еще - он отстраненно думал, что это морок, более реальный, чем Осенние всадники или Пегая кобыла, но не менее страшный и непонятный. Ойген гладит его лицо - скулы, губы, очерчивает брови. Его пальцы проводят по лбу, вискам, зарываются в волосы... Барон ласкает умело, нежно и твердо, это совсем непохоже на прикосновения женских ручек. Потом Эпинэ чувствует, как его приподнимают - легко, как ребенка и укладывают на кровать.
- Райнштайнер!...
- Тшшшш... Роберт, все будет хорошо, - шепчет Ойген, скользит руками по плечам - завязки развязаны, рубашка падает на постель. Ойген на секунду замирает, горящими глазами ласкает обнаженный торс. Обхватывает его запястья, покрывает кисти и пальцы короткими, легкими поцелуями, чуть прикусывая кожу. Иноходец чувствует, как по телу разливается жаркая волна - но это же неправильно, это просто невозможно! Большие сильные ладони ложатся на его живот, язык кружит вокруг пупка, скользит, оставляя мокрую дорожку. Робер вздрагивает всем телом, он лежит, безвольно уронив руки, не отвечая на ласки, но ему все больше хочется сжать Ойгена в объятиях и почувствовать его губы на своих губах.
- Роберт. Вы когда-нибудь были... с мужчиной?
- Нет, - бормочет Эпинэ почти безучастно, сейчас его гораздо больше занимает то, с какой сноровкой крупные руки барона справляются с завязками на его штанах. Бергер все еще полностью одет, а вот на Робере уже не остается даже белья... На секунду Иноходца пронзает ужасом - ведь Райнштайнер увидит, что он возбужден и подумает... А что подумает? Не сам ли он добивается этого? Между тем Ойген как-то очень быстро сбрасывает одежду - несмотря на происходящее у него ясный взгляд и, по-видимому, полный самоконтроль. Тыльные стороны рук скользят по телу Робера, ладони смыкаются на его животе, заставляя рельефные мышцы напрячься еще сильнее. Эпинэ зажмурился, потому что уже понял, что сейчас произойдет - губы барона накрывают возбужденную плоть, охватывают плотно, язык пронзает нежную кожу легкими прикосновениями... Иноходец содрогается, сильно прикусывает щеку внутри, боясь, что застонет в голос. Ойген трется об него горячим телом, медленно но властно разводит ноги в коленях... В руках у него склянка с чем-то цветочно-пахнущим.
- Что... вы... делаете?
- Тише, Роберт. Если вас не подготовить, будет слишком больно. Я этого не хочу, - шепотом обстоятельно объясняет бергер. Его пальцы скользят по ягодицам, ложбинке между ними, прикасаются ко входу внутрь... - Расслабьтесь, Роберт. Чем меньше вы напрягаетсь, тем лучше будет вам и мне.
Эпинэ в изумлении распахивает глаза, чувствуя чужие пальцы внутри. Ойген действует бережно и осторожно, растягивает, раскрывает его. Губы ласкают живот Робера... В этот момент в голове почему-то проясняется: он осознает, что находится в собственном доме, в охваченной бунтом провинции, откуда его увезут в цепях. Раскаленным жалом пронзает мысль о матери... Иноходец рывком сбрасывает с себя Райнштайнера, но видимо зелье еще действует - тот без труда снова опрокидывает его на постель, прижимает всем телом.
- Роберт... Скоро будет легче.
Сердце колотится гулко и болезненно, собственное возбуждение спало, но... Ойген приподнимает его сильной рукой, поддерживая, поглаживает по животу, направляет напряженный член внутрь... Кажется, будто мышцы сейчас взорвутся - Робер откидывает голову, сжимает пальцы до хруста, едва удерживаясь, чтобы не кричать - сейчас ему очень больно, он пытается отползти, вырваться... Происходящее по-прежнему кажется мороком... Ойген входит не быстро, не до конца, и все же Робер шипит от боли, царапает пальцами простыни. Испарина выступает по всему телу. Райнштайнер обнимает его одной рукой, гладит живот, ласкает поникшую плоть...
- Роберт... Надо потерпеть немного...

Ойген сдерживает себя изо всех сил - Эпинэ-младший неопытен, ему больно, он пытается сопротивляться. Конечно, будь он в обычном состоянии, давно бы уже отшвырнул Райнштайнера в сторону, или вообще убил. Но настойка еще действует - барон легко справляется с ним. Причинять боль не хочется - в то же время эти зажмуренные глаза, прикушенные губы, гримаса боли на красивом породистом лице дико заводят Ойгена. Он дрожит от усилия, но держит себя в руках - это брат Мишеля, ему не должно быть плохо. Осторожнее... Но как же Робер красив, особенно сейчас! Барон старается быть нежным, это и легко и сложно. Он знает, насколько мучителен для Иноходца первый опыт - и не хочет, чтобы он стал разочарованием.
- Не зажимайтесь, Роберт.... Дышите...
Эпинэ стонет сквозь стиснутые зубы, тяжело дышит, скользит головой по подушке. Ойген продолжает ласкать его и возбуждать - если возбудится, будет легче. Да, вот так - естество любовника оживает под его пальцами, Ойген старается, чтобы движения внутри были мягкими и плавными... Каких бы усилий это не стоило, Роберу должно быть хорошо! Эпинэ вдруг вскрикивает, подается бедрами вперед, к нему... Да, отлично!

Иноходец неожиданно чувствует взрыв пульсирующего наслаждения - он переплетается с болью, и это так сложно и невообразимо, что он не может сдержаться, прогибает спину... Райнштайнер входит еще глубже, продолжая движения рукой - Роберу кажется, что он камнем падает с огромной высоты, дыхание перехватывает, его крик звучит в унисон с криком Ойгена - Эпинэ ощущает поток семени, ударивший внутри. В ту же секунду он сам изливается в чужую руку... Любовник осторожно отстраняется, его плоть выскальзывает из Робера. Внизу все жжет, там горячо и влажно... Иноходец проваливается в мутную полудрему, чувствуя, как большая сильная рука поглаживает его живот, Ойген зарывается лицом в растрепавшиеся волосы, прихватывает зубами за плечо... Что же это было? Райнштайнер... Просто не верится, что он способен на такое...

Эпинэ пришел в себя, от того, что его бережно обтирали влажной тканью. Хотелось пить, он пошевелился и вздрогнул - низ живота свело судорогой.
- Роберт? Болит что-нибудь? - бергер наклонился к нему, в глазах тревога. Робер поморщился, прижал ладонь к животу, Ойген проследил за его движением и вздохнул:
- Да, так бывает, особенно первый раз. Расслабьтесь, лежите тихо, скоро пройдет.
Робер откинулся на спину, глубоко дыша. Он позволил Райнштайнеру поухаживать за собой - и заметил, что тот снова возбужден до предела. Барон криво улыбнулся.
- Ваша близость, герцог, действует на меня магически. Надеюсь, вас это не слишком шокирует. Но придется что-то с этим сделать, так как надо будет еще натереть вас болеутоляющим бальзамом - а я при этом должен быть спокоен. Вам сегодня больше нельзя, я буду просто касаться вас, если позволите. Закройте глаза.

Ойген ласкает себя, другой рукой легко, почти незаметно проводит по коже Иноходца. Большего ему сейчас и не надо: от одного вида Робера, обессиленного, с разметавшимися по подушке волосами, он готов просто стонать вслух. Это красивое, сильное, поджарое тело несколько минут назад было в его власти... Черные брови нахмурены, губы сжаты - барон знает, что Роберу до сих пор немного больно. Поэтому он дотрагивается до него нежными, мимолетными движениями, стараясь лишний раз не тревожить... Райнштайнер позволяет самоконтролю ненадолго отключиться - с его губ срывается хриплый вскрик, перед глазами взрываются разноцветные созвездия. Он опускается на постель рядом с Эпинэ-младшим, выдыхает, обтирает себя полотенцем... Теперь можно достать вино и бокалы.

- Ойген, вы просто сумасшедший... Кто бы мог подумать, - устало шепчет Робер. Нечеловеческое напряжение, в котором он пребывал еще с поездки в Саграннну, сейчас отступило, в голове, как ни странно, прояснилось. Обезболивающая мазь, которую барон наложил не жалея, подействовала хорошо, и чувствовал он себя почти нормально. Еще бы немного поспать...
- Я не привык расспрашивать о себе посторонних, поэтому, кто что обо мне думает, мне неизвестно - суховато откликается бергер. - Герцог, вы в силах ехать верхом нынче ночью?
- Если будет нужно. Вам так не терпится сопроводить меня в Багерлее?
- Нет, Роберт, нет... До рассвета еще далеко. А так как я ужасно устал, да еще и пьян, возможно я забыл выставить караулы, и тем более, проверить их. А вот завтра мы с вами чуть свет должны покинуть поместье. Так что...
- Ойген!...
- Тише. Вам нужно поспать, хотя бы пару часов. Эпинэ, все ваше оружие и одежда здесь, в этой комнате, коня придется седлать самому. А сейчас у нас еще есть время - расскажете про ваших Осенних Васдников?
- Барон, вы считаете, что я лгал? - крылья тонкого носа гневно дрогнули, глаза превратились в искры. Сейчас он опять стал самим собой - горячий, нервный вспыльчивый Иноходец Эпинэ. Рокэ Алва никогда ничего не делал зря - он медлил у Ренквахи, позволяя Роберу уйти, спас его при Дараме... И это не просто так. Эпинэ-младший должен выжить...
Несколько часов спустя, Райнштайнер, полузакрыв глаза, наблюдает, как Робер быстро одевается, мгновенно пристегивает шпагу и кинжал, засовывает за пояс пистолеты - сказывается воинская выучка. Затем, бесшумно идет к двери, оборачивается - но Ойген делает вид, что спит.
"Удачи, Роберт", - почти беззвучно шепчет он, когда дверь за Эпинэ тихо закрывается.





@темы: пвп, ангст, Робер, слэш